30 мая - ?

* * *
Мы просто умираем. Так,
Как будто мы и не рождались…
Живем, взбираясь на чердак…
А лестница скрипит не так.
И жизнь на чердаке – бардак…
Чердак – как лагерный барак…
И в сердце – вечная усталость…

Мы просто умираем. Да,
Как будто не было рожденья…
Что было? Черная вода,
В ней тонут листья без следа…
И слезы блещут, как слюда…
И из песка в ней города,
И все мечтанья – из печенья…

Мы просто умираем… Вот,
Как будто нас и не крестили…
Ложимся мирно на живот –
На животе любой убьет…
Ах… Он убьет? Дурной народ,
Не любит бить – но только бьет…
Смертельный водит хоровод…
Себе не верит – вдаль растет,
И доверяет только силе…

Мы просто умираем. Что ж…
Мы не рождались – это ясно…
Нас размывает мелкий дождь…
Нас разлагает наша ложь…
Сквозь нас растут ячмень и рожь…
Поймешь ли мир ты? Не поймешь…
И это мудро и прекрасно…

* * *
Все о смерти и о смерти…
Все о том, что неизвестно…
По душе гуляют черти –
Там им муторно и тесно.
Пью вино я – без вины я,
Водку пью – ругаюсь после…
И проходят дни земные,
Как во сне проходит осень…
Ничего мне – право слово,
Я поел вчера… Иль завтра?
Тело грешное готово
Послезавтра стать, как завтрак…
Я уже – не тело с прозой,
И не мясо – только кости…
И во времени занозой:
Или – просто нудным гостем…

* * *
Я жил в эпоху, которая казалась нескончаемой…
Советский Союз… Что-то вечное, как империя…
Нет, это и была империя…
Во что-то вечное - теперь не верю я…
Нас обманули…
И в пачках грузинского чая,
В которых было крушенья преддверие
Мы уплывали. Куда? В другую эпоху?
Ах, перепили просто грузинского чая мы…

Все было ясно тогда, как слеза на подснежнике…
Это – можно, а это можно, но не тебе, лишь партийным. НО…
Законы тогда казались нам нежными –
Намного понятней, чем проигрыши в казино…

А Леня Брежнев? Он был такой отмороженный,
Что восхищал своей статью и готов был для Мавзолея…
Хрущева он был не злее…
И вообще – в нем было много елея –
Как крема в стаканчике за 19 копеек мороженного…

И все это было так мило… Хотя – сажали, конечно.
Но как-то лениво сажали: за анекдоты, за антисоветскую литературу…
Но за это можно ругать Брежнева едва ли…
При Сталине бы расстреляли…
А так – он просто сажал. И не он – его подопечные…
Опричные…
Имели оценки отличные
И шли – в мастера заплечные,
По расчету – не сдуру…
Кто ж сдуру идет,
Если зарплата отличная?

А я горд, что мне удалось прикоснуться к эпохе,
Которая была сюрриалистичнее любой из картин Дали Сальватора…
Ну, да… Эпоха, все совмещалось в которой,
От визга до смеха, от салюта до мора…
От суши до моря…
От темницы и до простора…
Все в ней царило… И умирало в единственном вздохе…

Теперь все иначе… О прошлом не плачу…
Но – странное чувство осталось: во сне ли я жил, наяву ли?
Живу ли?
Иль просто о чем-то судачу?
Родись я сейчас – и вся жизнь развернулась б иначе?
Ах, глупое дело решать непростые задачи…
Иль глупое дело решать столь простые задачи?
На бывшую Родину я собираюсь в июле…

2* * *
Знаешь, ты не уходи
Светлой звездочкой в груди…
Волосы – не бигуди,
А душа – не званная…
Я живу совсем один,
Сам себе я господин…
Но прошу – не уходи,
Девочка желанная…

Ну и что, что я такой?
Это – как положено…
Век бродил я над рекой,
Тропы все исхожены…
Я нашел тебя – и вот,
Ты душа – не душечка:
Все, что есть в тебе живет.
Милая ракушечка…

* * *
Дождь. И зонт сломался. Что ж?
Ничего. А просто – дождь…
Просто дождь стучит по темени…
Людям не хватает времени,
От макушек до калош…

Дождь… Стучит во все виски,
Словно гвозди из доски,
Продырявливает вкось, и
Людям – много дней тоски.
Только не хватает осени…

Дождь… И знаешь? Это знак,
Что все в мире – просто так,
Что пойдем из праха в прах,
Ну и ладно, милый мой!
Пусть меня размоет так,
Что ни «ох», ни «эх», ни «ах»…
Дождь идет во всех мирах
Над моей могилою…

* * *
Нет. Мне бессмертия не надо…
Мне надо сумерек и града,
Волны, что разбивает скалы,
И туч, что в молниях клубятся…
Такой вот я – куда деваться?
Мне б было лучше притворяться…
Но – грешный я – люблю скандалы,
И бить в чужой столовой блюдца…
Они на сердце остаются
Осколками, что не даются
Чужим в изнеженные пальцы…
Все говорят, что мы страдальцы,
И в этом мире лишь скитальцы…
Им верим мы? Ах, милосердцы…
От сумерек не рвется сердце,
От града – не умрет отрада…
Но молнии – спасут от ада.
А это надо?

* **
Мне жить – точнее выживать,
А выживать – не сложно:
Слова жевать. Траву жевать,
И лишь одно, но верно знать –
Что все на свете ложно…
И верить в Бога, как в предел
Того, что беспредельно…
И напиваться каждый день,
Хоть, рассуждая дельно…

Мне жить и жить… Есть сто свечей,
Что ветром не задуты…
И масса звуков и лучей,
Которые – минуты…
И массы палиц и мечей,
Что сердце бьют и режут…
И лестница из калачей
В растраченную нежность…

Ах, я живу – и каждый день
Скрываю удивленье…
Ведь я – давно моя же тень,
Мое же – приведенье…
И я бессмертен, может быть –
Но только как проверить?
А просто – жить…
Лететь… Кружить…
И ветром душу мерить…
29/6/08
3 * * *
Моя эмиграция – это очень сложная операция…
После таких не выживают обычно… Лежат в реанимации,
А после – ногами в перед и в морг…
Как говорил нам в школе комсорг –
Предатели родины нам ненавистны…
Мы их раздавим как гадин…
Комсорг был по фамилии Гадин,
Потом он уехал в Канаду – и при полном параде
Засел в какой-то конторе по эмиграции из России…
В России он столько нагадил,
Что теперь вывозить оттуда народ его попросили…

Вообще, эмиграция – это всегда чемоданы…
Которые с детства я ненавижу… С детства…
Чемоданы похожи на тупые прямоугольники,
В них – новые простыни, спички, зонтики,
А еще – слезы и не зажитые раны –
Фотографии, на которых есть еще живая мама,
И папа с трубкой во рту – тоже совсем не мертвый…
И кипятильник – на всякий случай…
И плюшевый заяц, сжатый в падучей…
И несколько тетрадок, которые ты выбросишь после…
В чемодане есть что-то от черта…
Он четок. Внутри у него – переполненность жизни, что до аборта…
И он скрипит кожзаменителем, растворенным в ацетоне и осени…

Мой опыт – это пройти разные страны, как бурю в стакане…
Хотя, скорее – это путь к одиночеству, разводу, пониманию
Что все жизнь – это буря в стакане… Живу ведь в стакане я…
Где все устаканится – если только вдруг не развалится,
Не выдохнется, не обнахалится… Не уйдет в песок, чтоб оправиться
От унижений и боли… Но это – смерть… Хотя ничего плохого не вижу я
Солнце бьет в ресницы – теперь они рыжие…
Я тащил чемоданы – теперь вот мучаюсь грыжею…
Умирал я не раз, но верил что выживу…
Или умер уже? Что ж… Теперь понятно, откуда прострация…
Смерть ведь тоже не просто так – а в новую жизнь эмиграция…
29/06/08
Цикл «Питер» / июль

Представь...
Приехал в никуда...
Туда, где тихая вода...
Туда, где птицы - без следа
Всегда летят на юг...
Не прилетают никуда....
Ну, да...
Они - как города,
Которые - как холода
Из времени и вьюг...

Я прилетел,
Куда хотел,
В тот город, что их разных тел,
И жжет лицо, как чистотел...
И солнце - как зимой метель,
Я лег в постель...
Помилуй Бог...
Я долетел...

И вот он, город на Неве...
Как нимб, что есть на голове...
Иль был... Иль стал... Какой вопрос?
Дурацкий, как всегда...
Ах, Петербург... Мосты, места,
И жизнь привольна и чиста,
И страсть, и нежность неспроста...
Как неспроста? Да так... Любить
Один лишь мост из ста...

Представь, я сделал перелет,
Не Чкалов, а наоборот...
Я долетел, два пальца в рот,
Ну, да... Я долетел, как тот,
Что должен долетететь...
И все... Теперь уж - есть, как есть...
Я начинаю спать и есть...
Я начинаю жить, чтоб сметь
Попозже умереть...

* * *

Привет... Я писем не пишу....
И мне писать их не прошу...
Хотя - на почту не грешу,
А не пишу - так не спешу
Ни говорить, ни знать...
Я ведь живу в своей стране...
Где есть две кнопки на стене,
И пара строчек обо мне...
Где есть - сок мяса на огне
И старая кровать...

А письма нужно ли писать?
О чем писать? О том,
Что мне постыло выживать?
Что я живу с открытым ртом?
Пью ром... И мучаюсь потом...
Хожу в пальто... Пальте... Пальтом...
Оставив куртку на потом...
И шамкаю беззубым ртом...
Ах... Как забавно выживать
И ночью мрак жевать...

Ты только мне не говори,
Что ветер непогод
Меня сотрет - но изнутри,
И - все из сердца фонари,
Как лишнее сотрет...
И будет дым от сигарет,
И будет долгий день,
Где я - мечтами лишь согрет,
Хоть я - всего лишь тень...

4 ***
Я живу теперь у Черной речки...
Понимаешь? Да, у черной речки...
Там где Пушкин и Дантес сходились...
Ну, сходились... После расходились...
А теперь вот - часто ставят свечки...
В церкви, что стоит на Черной речке...
Ах... Ну мы - смешные человечки...
Убиваем - после ставим свечки,
Будто это не позор, а милость...

Я живу теперь - ну, ты же знаешь,
Две маршрутки и метро - минут за тридцать...
Центр будет... Что б ему сгорелось...
Ах, пойми... При чем тут наша смелость?
Просто мы живем, как захотелось...
И в бананах - бархатная спелость...
И в руках - изысканная зрелость...
В сем миру хотел бы ты родиться?
Ну, возможно... Прежде, чем родиться,
Нужно все понять и окрылиться...
Суета - как часто говориться...
Мелочь - или этого хотелось?

Я живу теперь совсем не плохо...
Хоть у Черной речки - но не плачу...
В Черной речке вижу я удачу...
Не иначе...
Обо всем судачу,
Не на чуждом языке – по-русски...
Водку пью, и даже без закуски...
Вот такой я... Как живу – не помню...
Счастье и любовь во мне огромны...
Что-то там переплавляют домны,
Совы надрываются бессонно,
Звезд на небе не десятки – сонмы,
И они мигают нежно очень...
Пляшут, как смешные человечки…
Все мне хорошо и мило в мире,
Только вот одним я озабочен -
Что живу теперь у черной речки...
13 июля 2008

* * *
Я приехал в город на Неве...
Ох, парадно... Что-то из газет...
И Нева, конечно, в синеве...
Тут все есть - чего в помине нет...
Девушки, конечно, у метро,
У домов - большие фонари...
Жизнь тут не закручена хитро...
Так, струится, что ни говори...

Я приехал в город на Неве...
Ох, ну это - круто говорить...
Я тут - тот, что просто так, из вне...
Но хочу хоть месяц - два прожить...
/желание не сбылось – уехал через 6 дней./

Я тут так - затерянный и все ж,
Любят? Любят... А за что? Спроси...
Я живу, спокойно, словно дождь,
Мирно моросящий по Руси...

Я приехал в город на Неве,
Знаешь, много было городов…
Но лишь здесь – две мысли в голове:
Что готов здесь жить – и не готов.

* * *
Вот и перелет, и остановка.
Временно, конечно, то и это.
Петербург натянут, как веревка,
И по берегам его не видно.
Есть шальные ветры и кварталы,
Люди, что добрее ,чем в кино.
Мне прекрасно?
Вот, недоставало…
Мне печально?
Нет, душа устала…
Ах, душа устала, как кресало -
Искр в нем было много, но не стало.
С головой зароюсь в одеяло -
Я один опять? И - все равно.

Я живу сейчас во сне приличном -
Личного - осталось на копейки.
По утрам - ведь белыми ночами,
К коим я нисколько не привычен,
Напрягаюсь тощими плечами.
Слышен гомон птичий. Очень зычный.
Я хочу пойти наверх, на крышу -
Нет ключа : хозяева не дали…
Мир - такой холодный и привычный.
И почти до неба весь кирпичный.
Алыми несется парусами…
НО не в даль - скорей всего, из дали…

Приключений было слишком много,
Без рассудка жить - святое дело.
Что бросался в пропасть? Не жалею -
И мечты уж в сердце не лелею…
Ребра, перепутанные с сердцем,
Разорвали все, что было сшито…
Ну, и ладно… Все мечты забыты,
Да и что они такое, все же?
Ложь, что лишь убогому поможет?
Ах, как все жестоко и правдиво…
И красиво.
Правда, ведь? На диво…
Всякая история прекрасна,
Это ясно?
Солнце горделиво
Светит.
А потом, глядишь, оно погасло…

Ну, и что? Не выгнан ведь на холод?
На кровати сплю, как принц в Версале…
На балкон хожу курить - все очень чинно.
Мне везет - а мог быть на вокзале,
Как мне люди добрые сказали…
С чемоданом мыкаться часами,
И смотреть голодными глазами
На чужую жизнь в благополучье…
Только вот, не знаю я - что лучше:
Лучше? Чтоб от дома отказали,
Или - нет? А так, чужим признали,
Но по благородству не сказали?
Простыню не замочу слезами…
Все до кучи…

Дай мне Бог разумного веселья,
Пониманья, что вся жизнь – издевка.
Вот и перелет… И остановка…
Петербург натянут, как веревка,
Что лошадок мчит по карусели…

17. июля. 08
5 * * *
Я об Питер ноги вытер…
/ одностишие/

* * *
Ну и что там происходит?
То не черт дружины водит,
То не сердце колобродит,
Пустота…
Пустота - или не очень?
Нет. Не тем я озабочен…
Я ничем не озабочен.
Зябко в мире, между прочим.
Ночи в мире -
Только ночи…
Боль и чернота…

Говорят - ну, что с тобою?
Все играешь ты с судьбою?
Возраст - пленкой голубою
По пустым очам?
Я – скитаюсь. Это точно.
И всегда, конечно, ночью.
И уеду я воочью -
Ведь живу я, между прочим,
Только по ночам…

Вот и все. И вся дорога
В ту, мою страну.
Пью я водку, верю в Бога,
Грешных - не кляну.
Я один - как вечно было.
И - как взор окрест -
В поле не метель - могила,
И - трухлявый крест.

Не мечтаю? Отмечтался.
Всем - спасибо, да…
И во времени остался,
Как в реке вода…
Я уже - как приключенье,
Просто так, свое…
Тел печальное печенье
Сгрызло воронье…

Мы останемся, как были -
Очень хороши…
Впрочем, что там ? Ведь в могиле
Можешь - так греши…
Ты пойми – греши…
Писем не пиши…

Нежность - что-то так, от грусти,
А душа грехи отпустит.
Боль в рожденье, как в капусте,
Все когда-то нас отпустит:
Дни и шалаши…

Ты пойми меня, родная -
Хоть родной и нет…
Я - уже погиб без рая,
Светит в сердце свет.
Я погиб, не умирая -
Много света, мало рая…
Больше – пустоты…
Я - никто, кто выбирает.
Я никто, кто небо знает.
Я никто. Но умирает,
Тень от красоты…

Вот и все…
Прошла эпоха.
В мире сумрачно и плохо.
Ненавижу.
Но смиряюсь.
Вижу,
Что ужасно плохо -
Тем и умиляюсь.
Грусть?
И пусть…
Я растворяюсь
В мире пустоты…
17 июля.

* * *
А я приеду. Я приеду.
Хотя бы, в пятницу к обеду…
Или в субботу, но к молебну.
Иль в понедельник, но приеду…
Во рту - распахнутое небо,
И запах - хлебный,
Дух – целебный…
И - долгий путь в душе хвалебный -
Хоть, я приеду только в среду…
Да, только в среду…
Коль я приеду…

А если нет меня - так значит,
Со мной случилась незадача.
Никто, конечно, не заплачет,
Но - все же… Может быть? Заплачет?
А как же может быть иначе?
Я просто сгинул - и осталось
Два кресла, от буханки малость,
И коридор, в котором старость
В пять лампочек, как оказалось…
И все… Извечная усталость,
И вечность, что с собой рассталась…
И время, что на дни распалось…
И - сердце, что давно осталось
В том детстве, где оно рождалось…
Ах, время…
Это - только бремя
Для тех, кто мыслит осторожно.
А в мире этом - все возможно.
Хоть – ложно…
Но - ужасно сложно…
Хоть сложности - не на мгновенье…
Вот… Написал стихотворенье -
И - превратился в повеленье,
Что выполнит лопух дорожный -
Лопух - он ведь один из двух:
Есть тело, и - великий дух…
Вот так…
Прощай…
Из многих дуг
Есть круг -
И - мелочь, что на чай…
* * *
6
Я не вернусь… И грусти нет…
Есть грусть? Ну, может – только пусть…
И счастье – пригоршней конфет,
И в облаках кабриолет…
И в комнате – зеленый свет…
И лампа колокольчиком…
И два фазана на обед…
И я – смешливым мальчиком…

Я не вернусь. Умру, скорей…
Хотя и не загадываю…
Я на открытках снегирей
Оглядливо разглядываю…
По Невскому – не поспешу,
Он весь – пропахший грушами,
Несет в себе – страсть к палашу,
И в ней – страданья душами…

Я не вернусь… Иль приезжал
Сюда, за тихой Охтою?
Московский сумрачен вокзал…
Иду… Ребро рукой прижал,
В нем болью по ребру – кинжал…
Но я иду – не охаю…

И поезд… И – восьмой вагон.
Билет. Как нет? Был испокон…
Ну да… В карманах посмотрю…
Смотрю. И сразу говорю,
Что есть билет… Не видно? Нет…
А видно Бога? Тоже нет?
Так есть билет… Ты посмотри –
Он у меня внутри…

Вот так я уезжаю – да…
И – уезжаю навсегда…
Без слез и прочего стыда,
Я уезжаю? Не беда…
Ведь Питер – лишь вода…
Вода из слез и калачей,
И белых траурных ночей,
Из нежных дам и палачей…
Он весь петровский – али чей?
Не мой… А чей? Совсем не мой –
Ведь мне пора домой…

24 июля И циклу конец…

* * *
А что такое рай? Пролетка…
Два кабака, в петлице роза…
И два поста
И два моста…
И лошадь – только пустота,
Которая рыдает кротко…
И плетка…
И участок – сотка…
И престарелая красотка,
Которая совсем не та….

Ах, как же сложен этот рай…
К которому дано стремиться…
И – недостреленная птица…
И две недели, чтобы спиться…
И есть цветок – но он в петлице,
Его не нюхать - лишь влюбиться…
И по ночам давно не спиться –
Хоть на душе своей играй…

Ах, как же нужен этот рай,
Который расцветаем адом…
Есть все таинственное рядом,
Луна, беседка с виноградом,
Соседка с плиткой шоколада…
И чаша с ядом…
И - цикута…
И наше время - лишь минута…
Но вечность прожил ты – и взглядом
Ушел… Куда?
Куда и надо…
Туда, где сад есть… И над садом
Летает Бог – прекрасным смехом…
И остальная жизнь - лишь эхом…

23 июля