* * *
А я живу совсем один…
И сам себе я господин…
Вчера купил себе сардин…
Ну, да… Сходил я в магазин,
Купил и водки, и сардин…
Сардины зря я покупал –
Их выбросил потом…

Веселья мало? Да… Весьма…
НО счастье тонко, как тесьма…
Тесьму порвал я… Без ума
Так прожил, так живу…
И никого со мною нет…
И пью я водку на обед…
Вчера вот я купил сардин -
Их выкинул потом…

А сколько можно так прожить?
Ну, года два – не ворожить…
Иль три? Ну, три – большая жизнь,
Попробуй, проживи…
А я сардин вчера купил…
Копил, страдал, вчера купил…
Ну, и зачем я их купил?
Чтоб выбросить потом…
29 августа
* * *
Маленький мальчик в панамке
Вечно страдает по мамке…
Что он страдает? И сам он не знает…
Только страдает по мамке…

Ах, как я детство лелею…
Было так много елея….
Всем был я дорог –
Как сыр или творог….
Больше так жить не умею…

Вот… Рассуждают о сексе –
Типа, о том, что же если…
Я же сижу себе в кресле…
Что мне неясные «если»?

Детство вот было прекрасно…
В разных гуашевых красках…
И в приключениях разных…
Только не помню все точно…
Помню – ветрянка заразна,
Что-то еще – безобразно,
И – очень красный цветочек…

Да вот. Такие игрушки…
Мальчик лежит на подушке…
Так, не снимая панамки,
Он подрастет до меня же…
Врач при инфаркте мне скажет –
Да… Умираешь… Страдай же…
Но не по жизни - по мамке…

* * *
Уеду я в Тайвань, пожалуй…
Иль в Таиланд – но я уеду…
Меня улыбкой ты пожалуй…
Что? Жалко?
Я забыл, ты с жалом…
И поцелуй твой будет вялым…
Улыбка – вялой, тело – вялым…
Уеду в Таиланд, и – все тут…
Мои последние минуты,
Одеты будут и обуты…
И в Таиланде, кстати, фрукты…
И говорят, что девки круты…
Но что мне девки? Ну, к чему-то?
К чему? Забыл… НО быстро вспомню…
Там ходят то слоны, то кони,
И много одиноких комнат,
Одну из них смогу, заполню…

Мне умирать – не притворяться…
Устал уже по жизни бегать…
И я хотел бы не скитаться,
И в три часа всегда обедать…
И на мопеде до обеда,
Гонять, давя несчастных кур…
Но нет ни кур тут… Ни мопеда…
И нет ни жизни, ни обеда…
На остановке у трамвая
Есть разговоры громких дур…
Ругаются они. И грустно…
В их сетках - белая капуста,
И сельдерей, и сто морковок,
И чай… И даже сыр и сахар…
Вот ведь – они такое тащат…
Они арабки? Не иначе…
Зато ругаются блестяще…
А я всех посылаю на хер…
Ну, да… Они ж по-русски – мимо…
А братья Гримм – они без грима?
А отчего нам солнце светит?
А почему не стало Рима?
Ну, кто нам, трепетным, ответит?

Зачем живу? И тут – молчанье…
Арабки прикупили чая…
А я вот водки. Не скучая,
В надежде выпить просто дома…
А что мне жизнь? Распухли почки…
Ну, что за путь у одиночки?
Так, довести себя до точки…
Дни – мелкие, но проволочки…
И мне плевать… Да… Нынче кочки…
А раньше было все иначе…
Днем сплю… И сочиняю ночью…
И, сочиняя, тихо плачу…
1 сент.
* **
Ну, и что? Живу в Брюсселе…
Пусть не слишком, еле-еле,
И сводить концы с концами,
Если честно, не умею…
Очень часто я болею…
Очень часто я хмелею…
Спился? Ну, еще не слишком…
Странно быть в предсмертном теле,
Если ты еще мальчишка…

Я не знаю, как и что же?
Возраст виден в дряблой коже…
Ну, не говорю о роже –
Там уже и больше видно…
Мне обидно? Да, обидно…
Стыдно? Нет, ничуть не стыдно…
Ну, скажи мне, милый Боже…
Отчего все так похоже?
Все художники и бомжи?
Все поэты и солдаты?
Бродский вот писал когда-то…
Я не помню точной даты…
А поэты и солдаты
Умирают, ведь война же…
Мир уже в крови и саже….
Если мы о том не скажем,
Значит, мы как мир продажны…
Важно?
Да, конечно важно,
Но некрепко и бумажно…

Я иду теперь по свету….
Не загадывая – просто..
Да, такой я – лучше нету
Веса, возраста и роста…
Я хочу любви и неба –
Нет их? Нет, как ни крути…
И насущный хлеб – без хлеба,
Пара крошек лишь в горсти…
2. сент.

* * *
А утро уже просочилось в окно…
Оно не молочно – скорее, туманно…
Молочно? Да… Точно… НО мне все равно,
На все – наплевать…
Утро вечностью звать?
И днем засыпать,
Чтобы ночью не спать???
Сжимаясь до точки ложиться в кровать???
Ах… Как эстетично…
Все, значит, отлично???
Ну, да… Все отлично
И даже прилично:
Ведро у кровати, чтоб кровью блевать…

Кто в жизней сей нужен кому?
Не пойму…
Я точно не нужен,
И сильно простужен…
Две груши на ужин –
Последние, кстати…
Я съем эти груши… Дойду до кровати,
Душа омертвела –
Живое лишь тело…
А так – ни страданий, ни боли, ни грусти…
В начале – находят нас в свежей капусте,
А после капуста и вянет, и с гнилью…
Нас выбросят вместе –
И вместе с капустой
Мы будем в могиле…
5 сент.

* * *
Ах, меня ты не пугай…
Я ж давно не попугай…
Не игрушка, не зверушка…
Так… какая-то игрушка…
Слушать скучно? Так не слушай…
Мы не плоть, а наши души…

Что в душе? А что в ней, честно?
Ну, лепешки, что без теста,
В ней не так уж много места…
Водку прятать – неуместно…
Матом – тоже неуместно…
Господи… Как это пресно…
Слушать скучно? Так не слушай…
Мы не плоть, а наши души…

Вот… Меня сгубили книжки…
Я страдаю от отрыжки…
Нет зубов, и тощий слишком…
Но остался я мальчишкой…
Все – зачем? Не понимаю…
Каждый день я умираю…
Умираю, таю каплей….
А судьба проходит цаплей
И клюет в больное темя…
Это время, время, время…
Скучно слушать? Так не слушай…
Но мы не тела, а души…

Вот, история такая…
Я от водки не икаю…
И в игрушки не играю…
Отыгрался я, однако…
Все мне грустно.. Все мне скучно…
Мир я вижу равнодушно…
Даже девушек… Ну, все же!!!
Ах… Давно не та уж рожа,
Я понравлюсь им едва ли…
Вообще – меня не звали…
Я – так, просто, на вокзале…
Чемодана мне не дали….
Так стою… Не беспокоюсь –
Будет мой куда-то поезд…
Скучно слушать? Так не слушай…
Мы ведь души… Только души…
8. сент
* * *
Убить меня так просто… Что ж…
Захочешь просто – и убьешь…
А не захочешь – не убьешь,
Со мной чего-нибудь попьешь,
Потом – уйдешь или придешь…
А что мне? Мир – такая ложь….
А, может, ты меня убьешь?
Мне б было проще так…
Коль убивают за пятак –
Так на тебе пятак…

Меня ничем не удивить…
Скорее, проще удавить…
Ну, удавить или убить –
НО только по лицу не бить –
Я это не люблю…
Коль убивай – спокойно так…
Пойдем с тобою на чердак…
И расскажу я пару саг…
А ты … Ну ты… Пустой мудак,
Затянешь мне петлю…

А все забавно, ей-же ей…
Ну, жил глупее голубей…
А голуби что – голубей
Чем весь ультрамарин?
Нет. Тоже обманули нас…
Чайковский? Тоже пидараст…
А кто теперь не педараст?
Ну, кто же умереть мне даст?
Я сам в себе – сплошной контраст…
А что мне это дальше даст?
Убьет меня один кретин,
Что в мире не один….

И что ты хочешь от меня?
Любви, достоинства и дня?
Достоинство – оно во мне,
Но нет меня во дне….
Я где-то ночью… Где-то там…
Конечно, я сошел с ума…
И бегаю я по китам,
Чешу им плавники…
Бросай меня. Не будет зла…
Меня земля уж забрала…
Я в ней… И для меня зола –
Лишь капли из реки….
8 сент.
* * *
Думаешь, все это просто?
А душа болит и плачет….
Я уже лишился роста…
Как давно лишился дачи…
Маленький – всего с ладошку,
На ладошке этой сплю….
От меня остались крошки…
Но я крошек не люблю…

Что же есть? Ну, разобраться –
Что-то есть, но так – на треть…
Маска старого паяца,
Чтоб скорее умереть….
И глаза – почти без цвета,
Были карие вчера…
И вопросы без ответа,
Незаметное мне лето…
И на лавочке газета…
Много боли, много света…
Ну, зачем мне все иметь????
Проще – просто умереть…

Не хочу я больше мира,
Коммунальная квартира,
Есть две ванных, два сортира,
Все изгажено нещадно…
Говорят – так жить и надо…
Так сели в квартире гада…
И еще… Раз это надо…
Не хочу жить в коммуналке…
Я уйти хочу… Ты слышишь????
Как мои молитвы жалки…
Ты ж на всех доносы пишешь…
И моих молитв не слышишь…
8 сент.

* * *
Мы о любви? Давай о ней…
Уже не ел я много дней…
Но это разве о любви?
Соседей позови…
Давай, конечно, о любви…
Ну, отвалялся я в крови…
Я умирал. Кого-то звал…
Короче, был дурак…
Кого же звать, коль ты один?
Ну, ты один… Совсем один…
Зубами рвать куски гардин???
Ну… Можно… Хоть ты господин –
Но ты умрешь и так….

Итак, мы о любви? Давай…
Любовь на рельсах, как трамвай…
Гони его, не уставай…
Устала? Ну, финал…
А я ведь многого не знал….
Я жил и пил, писал, читал…
А вот трамвай ушел в депо…
И все… Меня и нет…
Что есть? Все, есть – но лишь не я…
Порвался список… Где же я?
А нет… Такого больше нет…
Не жил я что ли? Бред…
Я не молю – чтобы вернуть
Те дни, то счастье, плоть и грудь…
Нет… Ни о чем я не молю…
И лишь в стихах люблю…

Мне странно, но когда я был,
Среди клошаров тут…
О красоте я не забыл
Всех прожитых минут…
Ну, да… Я выбрал этот путь –
Он с детства. Навсегда…
Мы встретимся когда- нибудь…
Возможно. Очень. Да…
8 сент

* * *
Ночь, улица, фонарь, аптека…
Жена, собака, дом и сад…
Я был подобьем человека
Всего лет пять тому назад.
Стриг бороду и чистил зубы,
И мылся очень иногда…
Воспоминанья часто грубы,
НО не подводят никогда…

Жена, собака, дом и дети,
Газон, который нежно стриг…
Ах… Что теперь мне тени эти?
Они не более вериг…
Юродив – а не притворяюсь,
Живу, как Бог дает – легко…
И в прошлой жизни проявляюсь,
Хоть, от нее я далеко…

Пишу жене – не отвечает,
И детям я звоню – обвал…
Ах, тот кто времени не чает,
Его ведь временем назвал…
А время что? Не знаю слова,
Определенья – не найду…
Жена – теперь жена другого,
И тень детей в моем саду…

* * *
Я устал уже молиться…
Оттого и не молюсь…
Что же в жизни может сбыться?
Пустота? Печаль и грусть?
Или я умру от рака?
Хорошо бы, но – тоска…
Или не умру, однако,
Строя башни из песка?

Было все – не будет после,
Потому что было, да…
После лета – вечно осень,
В льдинках темная вода.
И настрой, какой-то хмурый,
Настроение – не то…
Ощущать мне вечность шкурой,
Зябко кутаясь в пальто…

Жизнь не кружится – но мчится,
Как курьерский поезд в ночь…
Ночью я хочу напиться,
Хоть и трезвым быть не прочь.
Я живу. А как? Не знаю…
Перепутал все пути…
Грустно, что дорогу к раю
Не могу в себе найти…

* * *
А ты не говори со мной –
Я слишком глух и туп…
Ну, да, я просто перегной,
В который сгинул труп…
Я говорить могу – и что ж?
Сомнителен весьма…
Да, с языка слетает ложь,
Что точно – от ума…

А ты со мной не говори –
Того не заслужил.
Хотя, имел огонь внутри
И очень праздно жил.
Пил и гулял – но это так,
Любил? Конечно, да…
В моей душе давно бардак,
А проще – лебеда…

Со мной не говори. Давай
Тихонько помолчим…
Ну, да… Я был, как каравай,
И лучшим из мужчин.
Прозрела, что я тощ, как корж?
Достоинств – нет, как нет?
Все так… И сыплет мелкий дождь,
И в завтрак, и в обед…

Расстались мы с тобой – и что ж?
Любовь была? Была…
Все так… И сыплет мелкий дождь
В три трепетных крыла…
И я сижу – полно питья,
Закуски – не найдешь…
А что мне ты? И что мне я?
Роняет слезы дождь…
27 сент.

* * *
Ну, что? Я тоже так, случайно…
Еду не куда-то, просто к лету…
Выпьем водки. После – выпьем чая,
Так мы и приблизимся к Тибету…
Что в Тибете? Точно и не вспомнить…
Вроде, горы, Лхаса и монахи…
Говорят, что этот мир огромней,
Чем земля, что в трепете и страхе…

Ну, давай поедем? Что? Поедем?
А билет – 3 тысячи и с лишним…
Ну а если на велосипеде?
Мы остатки денег бабам вышлем.
Мы поедем – не помчимся точно,
И доедем через год – не скоро…
А в Тибете облака так сочны…
И такие кукольные горы…

* **
Мне все равно, что будет дальше…
Ну, больше боли, больше фальши,
И больше страха перед прошлым…
А что? Ведь был же я хорошим…
Ну, не хорошим, скажем честно,
А – так. Плохим, что всем известно…
Но был же я? Да, был, конечно…
Но так себе, не ангел с нимбом…
Ах… Все прекрасное – не вечно,
А было бы вечно – не погиб бы…

Мне все равно, что дальше будет…
Пусть человечество забудет –
Я был как тень на тротуаре –
Днем есть, а ночью – незаметен…
И что? Порою был в ударе,
Но чаще – никаким, как ветер…
И вся судьба прошла, как что-то,
Что и могло случиться – но же,
Так… Проскочила за ворота,
Мне - вратарю, поддав по роже…

Теперь уж что? Не плакать – глупо,
И не смеяться – глупо очень…
А я забавен в виде трупа,
Хоть этим и не озабочен…

* * *
Да, был мой ангел во плоти,
Красивый, тонкий, милый…
А я вот вечно был в пути
Меж жизнью и могилой…
И ангел мой страдал. Он жил
Моим путем кромешным….
И растекалась кровь из жил,
Печально и неспешно…

Ах, я теперь – совсем другой,
И одинок, и просто
Гнусь радугой, а не дугой
Неведомого роста.
Я тише стал ночной травы,
И проще листопада…
Меня обратно но зови –
Я не вернусь. Не надо…

Была любовь, что век за век,
И око, что за око…
Теперь я – просто человек,
И мне так одиноко…
И странно, что мои стихи
Тебе уже постыли…
Вот плата за мои грехи –
Жить странником в пустыне…

А что теперь? А – ничего…
Все сумрачно и пусто…
И – память сердца моего,
Из листьев, как капуста…
Я был любим? И я любил?
И нужен был, желанный…
Ах… Я ведь очень часто был
Землей обетованной…

А что нам говорить, что – бред,
Считать три крошки в супе?
Душа была – а нынче – нет,
И все надежды – в ступе…
Все глупо, как ни погляди,
А умное – протяжно…
Есть лед в груди – он впереди:
Все прочее неважно…

* * *
Мне друзья твердят, что я печален…
Надо мне не пить, а что-то делать…
Например – купить на рынке чайник,
В ресторане тихом пообедать…
Встретиться с девицей – и влюбиться,
Хоть часа на два – и то не мало…
Только я предпочитаю спиться
Где-нибудь у Южного вокзала…

Мне друзья твердят, что я – не вечен,
И не вечно горе, что я встретил…
Да… НО горем я весьма помечен…
Потому друзьям и не ответил…
Надо жить, как будто все равно мне –
Бросили? А я найдусь, конечно…
Будто раб живу в каменоломне,
Судорожно, страшно и кромешно…

Нет, я не прошу любви обратно…
Не бывает этого – и ладно…
А на сердце – кровью стынут пятна,
И у носа остывает ладан…
Ты не думай, не прощу возврата…
То, что было – было, значит – точка…
Я тебя любил любовью брата…
И любовью малого цветочка…

* * *
Я помню, как во сне я плакал…
Мне снилось, ты меня покинула…
И все… Мир падал в Зодиаке,
Ах, это было в год Собаки?
Или в другом каком-то знаке?
А не понять… И вспомнить сложно…
НО помню – плакал я безудержно…
И вечер был в дыму от ужина…
И ты мне – очень даже сужена,
И я тебе хрипел простужено,
Что я тебя люблю, и значит…
А значит – ничего не значит…
Есть лишь один – во сне он плачет,
Что ты его покинешь, вот как…
И бросишь… Будет вечер, водка,
И боль в душе, и после рвота…
Плевать… Я стал сильней кого-то…
Себя? Не думаю… Себя же
Не перепачкать черной сажей,
Не спеть трех песен, не поститься,
А просто умирать, как надо…
А ты была ведь Синей Птицей…
Я был дурак… Но это ладно…

* * *
Я пишу стихи той…
Что была золотой…
Серебряной, медной…
Потом аллюминевой…
И зачем же пишу?
Ну, наверное – просто лапшу
Сам себе на уши вешаю…
Было много хорошего…
Прошлого…
А теперь все мы мертвые…
Нет. Оставим мы лешего –
Шлю тебя просто к черту я…

Эти рифмы лихи…
В них лет тридцать пустого смирения…
То мы пишем стихи,
То – не просто, а стихотворения…
Я прошел этот путь.
Было сложно. Порою – печально. И.
Я кидал себе в грудь,
Не понятное, а изначальное…
И – любил я тебя…
Знаешь, все теперь склочно по времени…
Но – любил, если честно, любил…
Что развод мне?
Средь многих могил,
Тех друзей, что погибли – не выжили?
Они были нормальны: не гады, не выжиги,
Просто так получилось, что их будто выжгли…
И теперь я хожу между сотен могил…

Ты меня не расстроила…
Жизнь твоя будет очень спокойная…
Муж спокойный… И счет –
На счету очень деньги спокойные…
Я любил тебя – нежную, стройную…
Но, чего-то иного достойную…
Лучше. Выше. Серьезнее. Круче –
До кучи…
Для тебя это лучше?
Ну, значит, и мне это лучше…

Я не буду любить –
Знаю, что там и как там…
Буду просто так быть –
Ролью в новом, но странном спектакле…
Буду жить я вполне –
Не надейся, что сдохну – я крепок…
Фото – здесь, на стене,
Из пяти – не хватает трех скрепок…

* * *
Ну, вот… Прощание проходит,
Как похороны или пьянка…
Давно одет я не по моде,
Походка – словно у подранка…
Казалось бы – и повиниться,
И рассказать, как виноват…
Я раненый – но все же, птица,
И жить таким безумно рад.

Мы копим деньги, дни, отели,
В которых сыро и темно.
В морях – обманчивые мели,
В сердцах – молитвы перед сном.
Мы на счета кладем монеты,
Признанья чьи-то и мечты…
Немного слов, немного света,
Но очень много пустоты…

Ну, да… А счет мой – вдруг закрыли:
На нем – не ноль, а минус сто…
Прошли. А значит – и забыли:
Сокровищ нет - и я никто…
Но понимаешь только в этом
Когда уже дано упасть,
Смирение – не эполеты,
А наших душ благая часть…

* * *
А с детства я примерно знал,
Не веришь? Ей же ей -
Что жизнь моя – большой вокзал,
И множество теней.
И много лиц, что вдруг потом
Исчезнут навсегда…
И страсти, что бегут гуртом…
Я их ловлю открытым ртом…
И сто надежд. И суп с котом,
И – в звездах города…

Да, в детстве я предполагал –
Предчувствовал, точней,
Что жизнь мне будет – как вокзал,
И рядом – хоть я их не звал –
Всегда полно теней.
И много радостных минут,
И много горьких лет…
И что в конце меня убьют…
Иль просто тряпочкой сотрут
С доски сотрут, хоть буду тут…
Я есть – а, вроде, нет.

И что теперь мне? Отрицать,
Что мог все изменить?
Я мог почти примерным стать
И очень долго жить.
Я б внуков на руках качал,
Жене бы потакал…
Да… Это так… Но от начал,
Идем мы все – я это знал…
Мое не тишина – накал…
И тот таинственный вокзал,
Что в детстве увидал…

* * *
Мне хотелось бы о добром и прекрасном…
О хорошем. Или просто – о желанном…
Но желания мои давно погасли,
Будто свечи, что погасли в ванной…
Мне хотелось бы душою размахнуться,
И сказать, что все на свете мило…
Только зеркала лишь к смерти бьются…
Да и сердце, в сущности, остыло…
Я хотел бы рассказать, что очень
Жизнь забавна в проявленьях разных…
Только вот в окно – кидает осень,
Листья, что давно больны проказой…
Мне б хотелось радоваться свету –
После смерти что там будет? Может, хуже?
Вот хорошее. Придумал! Смерти нету.
Есть любовь, вселенная и лужи…

* * *
Я скоро, кажется, оглохну,
От тишины, что дома слышу.
Сейчас с экстазом чашку грохну –
Что б не снесло совсем уж крышу.
И потанцую на осколках,
Как папуас на ста углях…
Мне нужно ощущений громких,
А их и нет – увы и ах…

Вся тишина – миров и зданий,
Скопилась в комнате моей…
И осень оказалась ранней –
И водка с мухами в стакане…
И в зеркале я – очень странный,
Хотя порой с глазами лани.
Но чаще – взгляд меча стальней…

Ну, вот и все – наговорился
Я сам с собой – пора и спать…
Разбил я чашку, сам разбился –
Осколки лень мне собирать.
Так лягу – телом из осколков,
Душой – из них же, сердцем – то ж…
Да… Стал я одиноким волком…
И рыскаю по книжным полкам,
Грызу страницы, кривотолки…
И тишина в моей светелке,
Во мне сидит, как смертный нож…
28.сент

* * *
Ну, день рожденья... Сто надежд в кармане -
Наивных, детских, праведных вполне...
Что все не так - а много лучше станет,
Душа - воспрянет...
Сердце - не увянет...
И мозг от долгих мыслей не устанет,
И хризантема расцветет в вине...

Ах, как хотим мы верить в то, что будет
Хорошее и доброе. И вот,
Все наши слезы отразятся в чуде...
И гости будут есть хрустящий студень...
И будет больше праздников, чем буден...
И в нас с тобою сказка оживет...

Что? Это глупо? Да, конечно глупо...
Но хочется же верить в то, что есть,
Не мир, что грушей сморщенной под лупой...
Не боль в груди, что внутрь ползет шурупом...
Не просто смерть, что принимаешь тупо...
Не просто мы - затерянная взвесь...

Есть светлый мир любви и постоянства,
В котором звезды, облака, метель...
Он состоит из нас - не из пространства,
Из долгих странствий
От нуля - досель...
29 сент.

* * *
А жизнь мы проживаем просто:
Печаль рожденья, страх погоста…
* * *
Живем, как куклы – блеск фарфора,
Который гаснет очень скоро…
* * *
Как в книге избранные строки,
Мы столь мудры, как одиноки…
* * *
Любовь – как Божия десница:
Не быть ей в мире – только сниться…
* * *
Печаль – прекрасна, но невольно
Спит на груди – и жалит больно…
* * *
Мы станем трупами в могиле.
И кто поверит, что мы были?…

* * *
Композитор Монтеверди
Ездил на велосипеде…
И ему во след соседи,
Яйца тухлые бросали…
Монтеверди был доволен,
И из многих колоколен
Сплел сто теноров в хорале…

Был он сиволап и тучен…
Впрочем, музыке обучен…
Ел руками плов и пиццу…
И плевала он на соседей…
Он не уставал гордиться
Гонкой на велосипеде…

Все истории, поверьте,
Как моя – о Монтеверди…
Музыки его не слышал,
Просто имя слышал раньше…
И запомнилось оно мне…
Коли до сих пор я помню…
Остальное – показалось,
Иль придумалось, приснилось…
Композитор Монтеверди….
Ездил на велосипеде…
Нет? Совсем? Какая жалость…
Мысль так плавно разбежалась…
А теперь – об жизнь разбилась…

* * *
Робику и Сурику
Театр Шекспира, таинственный «Глобус»….
И Темза – три шага, и Лондон – в разлете…
И все двухэтажное – даже автобус,
А так же приличные дяди и тети…

Я так это видел, возможно – неверно…
Не пьяным я был – но слегка опьяневшим…
Пока шли мы к театру – встречались таверны,
В которых напитки – как цены – кромешны…

Я так не хотел в этот театр тащиться…
Ну, лучше пройтись по помойкам и пабам…
По бабам? Нет-нет. Англичанки – как птицы,
Носаты, угрюмы и падки на падаль…

Да, день не задался – я с этим смирился…
Но были друзья со мной рядом, как юность…
И я не стонал, а покорно тащился,
Во мне что-то светлое даже проснулось…

Не виделись все мы лет тридцать, примерно…
Как будто – исчезли, иль умерли даже…
Об этом вздыхали мы нежно в тавернах,
Которые были на нашем пассаже…

И вот мы пришли… Доплелись. Долетели…
И все мы – такие, как жизнь нас слепила…
И мне показалось, что в сердце – как в теле –
Театр Шекспира поставил стропила…

Ну, было волшебно все это. И странно…
И дико, наверное – время обратно?
… И слов отзвучавших небесная манна
Стучала по сцене великого театра…

И все оживало на шатком помосте –
Былые обиды, влюбленности, страсти…
Мы просто отправились к прошлому в гости…
Зачем? Лишь затем, чтоб сказать ему – Здрасьте…