27 дек. 2008 –

* * *
А утро приблизится сонно,
Вздыхая то ветром, то мятой…
И солнце скользнет по балкону,
Как диск, чуть лучами примятый.
И станет тепло от прохлады,
И в сердце утихнет печаль…
А утро – уже у ограды,
Оно устремляется вдаль…

И что же тогда? Если утро
Уходит от нас за минуту?…
Тут день наступает – как будто,
Мгновенья в нем – щупальца спрута…
День нас разрывает на части
Обыденных дел и забот…
И в этом, наверное, счастье…
Для тех, кто в нем жил и живет…

А утро уже растворилось,
И где оно? Важно ли? Нет ли?…
Жизнь тоже: пришла, появилась,
И прахом рассыпалась в ветре.
Вот, право – какая забота?
Жизнь тоже – простая игра:
Сегодня – секунда отсчета,
От завтра, всегда и вчера…

* * *
Рождество прошло не плохо…
Католическое, да…
Плакал я почти без вздоха,
Без печали и стыда.
Без потерь, что хоть потери,
Но потерпит ли? Ответь?
Сплошь – распахнутые двери,
И за каждой дверью – смерть…
Я глядел с улыбкой в ясли,
Там Христос – младенец, Он…
Так все мило и прекрасно,
Слышен колокольный звон…
Ах, ну что нам жизнь без звона?
Неспокойно на душе…
Площадь. Ясли из картона…
И Христос сам - из картона,
В мире – из папье-маше…

* * *
Искать занозы на пути
И душу рвать на конфетти,
И покупать грехи за мелочь…
За ругань, Господи, прости –
Но эта жизнь большая сволочь…
Иль светоч?
Догорает ветошь…
Но скоро будет лето? Лето ж
Убьет во мне от желчи горечь…

А, может, все еще случится?
И, поторопленное небом,
Пройдет желанье молча спиться?…
Когда ты пьяный – слаще спится,
Мечтается – и даже мнится,
Что ты не куль с насущным хлебом.
Что ты – хоть сонный и пропащий,
Но что-то высшее пред Богом…
И сможешь – выбраться из чащи…
Ведь тот, кто ищет – тот обрящет…
А может быть – сыграешь в ящик,
Который называют гробом…

Ты полетишь в миры из кружев,
Закружишься волчком по звездам…
И вдруг вселенной станешь нужен!
Как жаль, что все приходит поздно…

* * *
Изначальная песня трамвая – молчанье…
Стук колес по костям, пар из ржавого чайника…
И под утро – печаль, и под вечер – отчаянье,
И по праздникам – роли шута и молчальника.
Табуретка с надломанной ножкой качается,
В лампе мертвый сверчок верещит насторожено…
Будто плачет о чем, или – с кем-то прощается,
Или просит шампанского вместо мороженного…
Сухари на столе – и клеенка липучая,
Вермут пролит слезами в стакан, не иначе. Но
Рассужденьями разум свой бедный не мучаю,
И душа не страстями, а сном озадачена…
И на вешалке – куртка с пустыми карманами…
Может было в них что – но карманы-то с дырками…
Да… И дни мне давно представляются рваными.
Будто взрезали счастье в них бритвенным циркулем…
Все же – радость моя без труда обозначится:
Я стараюсь быть в жизни простым и внимательным.
Улыбаться – коль в духе, и плакать – коль плачется.
И сверчка в мертвой лампе считать за приятеля…

* * *
… И в нижнем небе отзовется,
Что всепрощением зовется…
И в верхнем небе будет тайна,
Которая не повторится…
Не говори, что все случайно –
Хоть часто это говорится…

И в нижнем небе будет время,
Которое не длится – тает…
И в верхнем небе – будет семя,
Что не растет, а прорастает…
И в небе – что над верхним – выше
На сколько? На сто жизней вместе,
Сомкнется радуга над крышей…
Так, значит, радуга – всевышний?
Ах, нет… Уж слишком много чести…

Есть тысячи небес – и что же?
Земное кажется небесным…
И на богов мы не похожи,
И им – совсем неинтересны…
Мы – только тени пантомимы,
На тусклой простыне с подсветом…
А Богом, все же, мы любимы,
Хоть и не думаем об этом…

* * *
Давно уже я не живу…
Но жил ли я когда?
Давно стекаю в синеву:
Водой, воде, вода…
Мне говорят, что Водолей,
Родился – значит, воду лей…
А, может мне огонь милей?
Конечно нет, шучу…
Милей мне истину искать…
И каплей в море утекать
По лунному лучу…

Я не живу? Конечно, нет…
Но жил ли я? Вопрос…
Я превратился в лунный свет
И звездами зарос…
Иль я – растоптанный репей?
Раз Водолей – так воду пей…
Не станешь от нее тупей…
А я – все пиво пью…
И привечаю голубей,
Которых не люблю…

Я не живу давно уже…
А жил ли? Не узнать…
Сам я – на пятом этаже,
Но на втором – кровать…
По стенам – тени кораблей,
Что Водолей? На то забей…
Мне плыть и плыть –
По сердцу нить,
И надо многое забыть…
А что забыть? Что надо жить,
Хоть жить – не пиво пить…

А корабли – фрегаты, да…
Под ними синяя вода,
Кипит она, собой горда,
И – брызгами к луне…
Не жил я. Видно, никогда…
Нет гордости – но нет стыда…
И мир несется в никуда
Со мною, мной, во мне…

30 дек.

* * *
Я стал жильцом и приживалом,
Хотя – плачу не так уж мало…
Но разных горестей – навалом,
И разных радостей – не стало…
Снимаю комнату с кроватью,
Есть стол, и два корявых стула…
Живу… И все мое занятье –
Молить, что б комнату не сдуло…
Ну, да… Ведь сдует – не замечу,
И вылечу в трубу без дыма…
И повстречаю хмурый вечер,
Как шлюху – без духов и грима…
Однажды был лишен я крова –
Мне было грустно, даже очень…
Я больше не хочу такого,
Своим комфортом озабочен…
Ну, да… Тарелка есть и вилки…
И черный хлеб на батарее…
Сам я себе несу посылки,
И сам себе картошку грею…
И засыпаю на кровати…
Да, на кровати! Как вельможа!
И мне любая крошка – кстати,
И каждая копейка – тоже…
Я не стыжусь такого счастья:
Оно земное, без подвоха…
И дни я не делю на части –
Где было хорошо, где плохо…
Меня не согревают грезы,
В двух свитерах я очень мерзну…
И по щекам – стекают слезы,
Почти похожие на звезды…
Я так боюсь прикосновений,
И встреч… И слов… Пинков в мошонку…
Твержу себе, что я лишь гений,
Который так сродни ребенку…
Твержу, что в этом мире очень
Мне трудно жить, но жить же надо…
Я днями проживаю ночи,
Трагедии и клоунады…
Хочу лишь одного – забиться
В свой угол – что не видит окон…
И не родиться – а забыться
В своем приюте одиноком…
И не скажи, что бедность – злобна…
И жить ужасно приживалом…
Я ощутил, что бесподобно
Отыскивать большое в малом.
Я стал ничтожным и убогим…
Живу, себя вселенной трогая…
Убогость пожелаю многим:
Убог я? Значит ведь – У Бога я…

30 дек

* * *
А скоро будет Новый год…
Ах, сколько счастья и надежд…
И новокупленных одежд –
Шампанского и коньяка…
Все, что копилось за века,
Колбасы и окорока…
У холодильников бока
Так округлились… Но пока –
Держать все надо на замке…
Да… Вот наступит новый год,
И все что есть, сожрет народ…

Я помню – где-то в сентябре,
Уже копилось все и вся…
И вилки в ложном серебре,
Во льду – филе из карася.
Две курицы и сервелат,
Что будут резать на кружочки…
И банка сморщенных опят,
Безжалостно лишенных кочки…
Ах, что уж долго говорить?
Хранили все, что было вкусно…
А так – пельмени отварить
И есть их с квашенной капустой.
А так – всем истекать слюной,
И ждать, когда случится чудо…
Ах, новый год. Он – не земной…
Он – вкусный и совсем иной,
Не хлеб – а курица на блюдо…
Но знаешь… Лишь теперь дано
Понять смысл истинного чуда…
Все это было так давно,
Но я до смерти не забуду…
Сверкала елка – свечки, дождь,
И ватой снег, игрушки – слепы…
Гостей явленье, скрип галош,
И стол накрыт. В коленках дрожь…
Тебе чуть страшно? Ну, и что ж?
Ты многое потом поймешь…
Вдруг комната – театр без лож –
Становится дворцом из склепа…
И все – да все, куда ни глянь,
Одно лишь счастье ожиданья…
И чудо простирает длань,
Не требуя себе закланья…
И вспыхивает свет в груди,
Да! Праздник – он сейчас, сегодня…
И будет счастье впереди –
Пусть только отодвинут сходни…
И старый год уйдет, как враг…
А Новый – принесет подарки!
Ах, детство…Память? Так, пустяк…
Как ветер из холодной арки…

* * *
Писать? Так только о великом…
О чем? О том, что непреложно…
О нимбе, что дрожит над ликом,
О счастье, что узнать так сложно.
О верности, которой верить –
Хотя она не навсегда…
О плаче, коим вечность мерить,
Хотя, что такое плачь? Вода…

Так хочется простой дороги,
Которая ведет к причастью…
Но – все мои мечты убоги,
И даже мелкие, отчасти…
Не нахожу в себе ответов
На то, что делать суждено…
Живу от лета и до лета,
От – «просто так» до «все равно»…

Боюсь всего – неловкой строчки,
Бездомности, и льда на крыше…
Путь мертвеца – не одиночки,
Которого все в мире выше…
И одиночество, и старость,
И жизнь давно почти в бреду…
О главном мне писать осталось…
Но вот его я – не найду…

* * *
Красивая сказка – о жизни атлетов,
Которые Грецию грели медалями…
Ну, вот, предположим, атлетами стали ми…
И дальше? Арена взревет под сандалиями…
Мы будем бежать за неясными далями?
Там счастье начинкой в засохших конфетах…

Ах, жизнь чемпиона подернута дымкою…
И мышцы его как канаты проверены…
Ну, станем такими. Все в славе потеряны…
В других – не уверены, в славе уверены…
Что важно – не общим аршином измерены…
Как бог, что всегда на земле невидимкою…

И что нам тогда – все нехитрые почести?
И лавр, что венком по щекам самопискою???
Победа казалась простою и близкою…
На деле – мы все побеждаем по спискам. И…
Нет риска… Кому-то их дни - обелисками.
Кому-то же – смертью в пустом одиночестве…

9 января 09
* * *
Ну, жизнь, как жизнь… В каком окне?
В том, что протянуто к Луне?
Ах, то была б большая честь:
Луна ли есть?

Ну, жизнь, как что-то и еще:
Душа в гроше и ночь плащом…
А ночи нет, хоть говори.
Что ночь внутри.

И все так скучно – Боже мой,
Возможно жить сумой, тюрьмой,
И Бога склоками известь…
А Бог-то есть?

И начинается игра
В дурные завтра и вчера…
Ах… Только волны по воде:
А мы-то где?…

* * *
А чем помочь прибрежной ночи?
Сказать, что сумерки короче
Тех дней, что спят на облаках?
И что пространство не короче
Чем две горошины в руках?…
И что нас так уютно гложет,
Как сладкий дым от сигарет?
Возможность– есть, хоть быть – не может,
Поскольку ничего в ней нет…
И трудно так смириться с ролью,
Тем более, что не актер…
И жить не просто так – а болью,
Которой душу в кровь ты стер…
И угасать, и повторяться
Рисунком в тысяче страниц…
Не жить – а просто притворяться
Одним из миллионов лиц…
И – умирая на погосте,
Пить фиолетовую грусть…
Что? Вороны растащат кости?
Коль так случится – ну, и пусть…
В огромном мире – посередке –
Угаснет лживая звезда…
Как ломтик лука на селедке,
Как ты, что не был никогда…

* * *
Миллионы лимонов, не желтых, но красных…
А я одинок… Только что-то не плачется…
Потеряв все святое – становится ясно,
Что не птицею стала судьба – неудачницей…
И не важно уже, что пришло, что потеряно,
Двери были распахнуты, ныне – с замками. Но
Сердце найдено было, а после потеряно,
Было время – живым, стало – грустным и каменным…
Мне бы здесь умереть – и пейзаж, и надгробия…
Я на кладбище: ночь… Губы к мрамору тянутся…
Бог казал мне, что я лишь Его же подобие…
Ну… Подобия часто слепыми случаются…
Обожги меня в глине и вылепи заново,
Только душу оставь, закаленную горнами…
Да, плоха она…Знаю… Но есть на ней раны . И
В них нет слишком святого и слишком зазорного…
Ты скатай меня в коврик – и шаркай подошвами,
Оторви лепестком от ромашки замученной…
Бог… Ведь быть мы мечтали хорошими…
Забывая о том, что быть надобно лучшими…
И какая теперь бесконечная разница?
Толька та, что и ада нет с раем, наверное?
Ничего, кроме неба, что с ночью встречается,
И мелодии слез, что плывет над таверною…

11 января 09

* * *
Говорят, что бесы – злобны,
И терзают душу сильно…
Мы же – слабы и амебны –
Улыбаемся умильно…
Говорим, что все прекрасно,
Создан мир из снов и басен…
Ах, как все предельно-ясно,
Сам себе лишь ты не ясен…

Бесы, бесы. Что мне зубы,
Когти, клювы и секиры?
Я и сам – простой и грубый
Темным отраженьем мира.
Я их изобью нещадно –
Превратятся в пыль из пятен…
В этом мире все понятно,
Сам себе лишь непонятен…

Ты один. И знаешь это.
Помощи просить? Постыдно…
И сгораешь, как комета…
Где же Бог? Его не видно…
Что – доселе, что – отныне?
Жизнь проносится хмельная…
Все мы знаем о гордыне,
Ничего о ней, не зная…

Наше время – канонадам,
Вспышкам, и боям без счета…
Ну, а Бог – тихонько рядом,
Он для нас не Бог – а кто-то…
Ждет он, что во время битвы,
Мы придем к его защите…
Все мы знаем про молитвы…
Но молиться? Извините…

13.

* * *
Мне странно говорить о том, что есть…
И нужно ль говорить о том, что будет?
Да… Будет… И любовь себя забудет,
И мир забудет, что такое честь…
И будет кровь, и новая война,
И жизнь, что появляется из трещин…
И – холодом убитая весна,
И хохот незнакомых пьяных женщин…
И сто бокалов кислого вина,
Которое вливается в желудок…
И сто болот, которые без дна,
И время без часов, минут и суток…
Ах… Неужели мир настолько жуток,
Что в нем, как в преисподней, жить темно???
Мы видим то, что видеть нам дано…
Не рай, не ад – меж ними промежуток…

13 янв.

* * *
Ах, не хочу я в прошлое… Не надо
Просить меня – к былому нет возврата…
А помнишь вечер плиткой шоколада,
И на него – наклеенная вата?…

А помнишь? Вот – прекрасный город, крылья,
И мы несемся птицами к кормушке…
И небосвод осыпан звездной пылью…
Не говори, что это были мушки.

Мы так старались верить в путь, который
Нас приведет туда, куда – не знали…
Так тяжко телом прилипать к забору,
Который отсекает нас от дали…

Мы говорим, что прошлое остыло,
Что нет углей, что душу обожгли бы….
Не отрекайся от того, что было…
Не отсекай священный хвост от рыбы…

Не уходи. Хотя, остаться трудно
Там, где остаться можно только тенью…
Но прошлое ликует в нас подспудно,
Играя солнцем в солнечном сплетенье…

* * *
А что нам остается? Лишь мечтать…
И жить, привычно жалуясь на скуку…
И видеть сны, которые не в руку…
И умирать, испытывая муку,
И знать, что все – великому подстать…

Ах, сны, которым нет предела – в них
Та жизнь, в которой были или не были,
Но все равно… В ней голуби – лишь белые…
И розовые звездочки на них…

И я живу, как будто… Так… Никак…
Себя не понимаю, хоть и хочется…
Такое, понимаешь, одиночество,
Что даже свет мне видится, как мрак…

Но что рыдать над тем, что так смешно?
Я сброшу тело – стану невидимкою…
И поплыву по небу легкой дымкою…
Не веришь? Посмотри скорей в окно…

* * *
Нам любовь – как сказка, что ли?
Или – сказка без начала?
Или – ветер в чистом поле –
Ветер, что судьба умчала…
Или снег в сугробах длинных,
Будто тени по морозу…
Или – сумерки картины
На которой вянут слезы.
Или боль, что в сердце стоном
Разрывается, как скрипка…
Или запах над бутоном,
Или вечер над улыбкой…
Или – хрустнувшее небом
Вечное, что просто рядом?
Что нам то вином, то хлебом,
То – пророчеством, то – ядом…

* * *
Возвращаюсь в Россию на сером коне…
И доспехи – как звезды – мерцают на мне….
Щит – дрожит… Булава
В чемодане лежит…
Это только слова…
Кто куда убежит?

Жить – не только добра наперед наживать…
А холодные звезды устало жевать…
Выживать… А не жить…
И не знать – ворожить…
И – коль честно сказать,
То не жить – доживать…

Обними мое сердце – оно ведь горит…
Бог, не знаю я вечных и верных молитв,
Ну. не знаю молитв… НО тебе ведь молюсь…
Да… А сердце так глухо болит…
И со мной говорит, и с тобой говорит…
Бред?
Возможно… Я мертв?
Значит, мертв. Ну, и пусть…

Возвращаемся вечно к своим берегам,
В тот, единственный дом. В тот единственный храм…
Где лампады упали от стука копыт…
Где свеча не горит, но сияет как день…
Где ты жил. Где ты есть. Где ты будешь убит…
Тень от тени своей –
Очень легкая тень…

Я поеду в Россию на сером коне,
Я поеду туда – наяву ли, во сне…
Леденец? Или меч-кладенец?
Ах, без разницы… Хоть раскаленный свинец –
Жить – не просто, а Богу служить…
И понять…
Что – пора умирать.
Если это не просто привал, а конец…
Как же это понять?

* * *

Ты о душе поговори…
О том, что спрятано внутри,
О том, что пламя изнутри,
И все ненужное – пройдет…
А плакать хочется – убей,
И пара тощих голубей,
Что даже неба голубей –
Расклевывает лед…

А что мы будем о душе,
Что скрыта в нас, как в шалаше?
В ней есть любовь… А мы уже
Вне правды и любви…
Мы все в крови – пасет нас Бог..
И мы целуем прах у ног…
И – каждый в мире одинок
Зови – иль не зови…

И умираем мы легко,
Как пьем парное молоко…
Глотками, что, как дым Москвой,
Которая недалеко…
Мы выпиваем смерть, как яд…
И каждый памятью богат.
И каждый рад… И каждый – в ряд…
И – дни в песок песком…

А расскажу ли, что я жил?
Нет, Просто жил, и что же? Да….
Всегда по времени кружил,
Хотя, ведь время – лишь вода…
Потом я выходил к гостям.
Потом я был не при делах…
И – растекался по костям,
В которых я. Увы и ах…

И что теперь нам говорить,
Что можно было бы, вполне?..
Мне остается просто жить
Холодной щепкой на волне…

* * *
Расскажи мне о вечной охоте,
Где душа домогается плоти…
Вечный дом – не о том,
И что будет потом,
То ли будет, то ль нет…
Свет?
Так много побед
И теперь – через тысячи судеб и бед,
Вы и плоти уже не найдете…

Расскажи мне о том, как летают ножи,
Будто молнии скачут, челом – миражи,
Вишни с каплями лжи,
Покажи мне Париж…
Ты над ним пролетаешь? Цветешь и паришь?
Что ты. Милый… О чем ты мне тут говоришь?
Нет Парижа… Есть ворох исхоженных крыш…

Мы прошли по путям, что как рельсы – во льду…
Жизнь металась: в раю она или в аду,
Или здесь, или там…
Как понять? Здесь – не рай…
Милый карлик. На старенькой скрипке сыграй…
Тронь три тощих струны…
Раны в сбитой душе…
Ах… Как грустно… И жизнь
Не Клико,
А клише…

Мы уедем с тобою… А ты – это кто?
Бледный ангел в пальто? И в трико золотом?
Белый ангел с божественно-чувственным ртом?
Кто ты? Аист по небу
Иль жизнь просто так?
Солнце тихо вползает удавом ко мне…
И оно озаряет лучами чердак
И меня…
Я лежу на спине…
Ненавижу лежать на спине, но лежу…
Да… Нет меня – только тень простыни…
Я давно уже умер…
Ты меня помяни…

* * *
Привет… - Привет…
Как много зим…
А, впрочем, все равно…
Я был давно собой любим,
И даже пил вино…
Я был прекрасен, мил и груб,
И нравился себе….
- Привет… - Привет…
Тут столько труб,
Трубою на трубе…
Так, значит, это рай? Привет!
Привет…. Ну, рай – намек…
На то, что в сердце нет побед,
Привет. – Привет. Побед тут нет?
Победы есть – их в сердце нет,
И каждый – одинок.
Так, значит, это ад? Привет!
Привет… Какой тут ад?
Ну, мало смеха и конфет,
Но каждый всем богат…
- Привет… - Привет.
Так это что?
Иллюзия иль бред?
Иль чертовое колесо
И завтрак на обед?
Все перепуталось, крутясь,
Все в небе – где же мы????
Ах, князь… Привет. Вы точно князь?
Не знаю… Жизнь не удалась…
Ну, значит, вы типичный князь –
Живете жизнь, в которой грязь,
Что соткана из тьмы…

В который раз я ухожу?
Привет… - Привет… Пока…
И по себе людей сужу,
Планеты и века…
Привет… А я не стал другим…
Иль стал таким, как смог?
Я был чужим, но стал твоим…
Спасибо, милый Бог…

* * *
Вот день рожденья… Подошел…
А на плече уже не шелк –
Дерюга – грустная подруга,
Дуга, которая дугой…
Не огорчайся, дорогой,
Дуга ведь дорастет до круга…

И утро… Ночь без сна… И хмель,
Что так теперь мне часто нужен…
И сердце сорвано с петель…
С друзьями мы закажем ужин…
Ну, ужин… Так… По паре кружек…
Потом… Потом слова закружим –
Такая, тихая метель…

Потом? Трамвай – домой, а тут
Бутылка коньяка с лимоном…
Стакан – но с одиноким звоном,
Да, стал я точно фармазоном…
А может – очень прост и крут?

Мой день рожденья – не парад,
Не что-то важное в охвате.
А – старая кровать на вате…
И – вата старая в кровати…
И – я давно всех виноватей…
А что? И этому я рад…

И ладно… Хватит голосить –
С тобой, душа, мы не кликуши…
Ты поняла? Мы просто души…
Тела – пустяк, как след подушки…
Мы – отражения Пуруши…
Чего ж еще в миру просить????

* * *
Есть кафе – там черный хлеб, соленые огурцы…
Настоящие… Для великого мелко?
Но они на тарелке так сочно лежат…
Правда, цены – что впору подальше бежать…
Но… Раз в год я могу заплатить, чтобы ждать
Этой сказки, которая – рядом… Счастливым
Стать…
На вечер…
И тело накачивать пивом –
Черным, горьким…
И вот – огурцы на тарелке…
Их там мало, но есть…
Буду скоро их есть…
Черный хлеб в пальцах крошками,
Как теперь говорят молодые – Жесть…

Я поеду туда. Нет, трамвай, не гони –
По твоим остановкам все ночи и дни,
Все мечты, все – любви… Все потери…
Верю…
Я в окошко смотрю…
И все там…
Даже трупы друзей по местам…
Ночь играет в тамтам…
Бьет и бьет…
В сердце лед,
Но его не отдам…

Я уеду в кафе…
Да… Ну, аутодафе…
Я себя сам сожгу – только дорог бензин…
Ах… И деньги… Их мало –
Ладно…
Полегче мне стало…
Не поеду в кафе –
А пойду в магазин…

31 января

* * *
О чем теперь мне вспоминать?
О том, что время только вспять?
Опять? Опять… И ожидать
Лишь детства, что потеряно…
И постепенно умирать,
Как спиленное дерево…

И знать, что счастье впереди…
Не знать. но верить… А, поди
Все это было счастьем…
Ну. жизнь, что шла себе и шла,
Дела, какая-то зола,
Гостей так много у стола…
И сердце, что …
Ну да…
Наполнено участьем…

И в день рожденья – оживать…
И знать, что жить – не проживать,
Жить – это быть собой и всем,
Почти как исполином стать…
Да… Жизнь прожить…
Любить, тужить…
И с Богом трепетным дружить…
И в танце радостном кружить…
И верить в благодать…

* * *
Подожди… Подожди…
Наши пальцы – дожди…
И мы просто плывем по реке. Этажи
Наших скучных домов,
Просто – выдумка нас…
Как – ненайденный кров,
Как зарытый фугас…

Подожди, подожди…
Наши души – дожди,
И они безысходны, как ночь паранджи…
И булавкой я тыкаю сердце свое…
Что? Живое оно? Ну и ну. ё-мае…

Подожди, подожди,